Когда он принялся работать, то снял свой синий кафтан и оказался в красной рубахе и плисовых штанах. Обивая в гостиной мебель и
ползая на коленях около кресел, он весьма тщательно расстилал прежде себе под ноги тряпку. Работая, он обыкновенно набивал себе полнехонек рот маленькими обойными гвоздями и при этом очень спокойно, совершенно полным голосом, разговаривал, как будто бы у него во рту ничего не было. Вихров заметил ему однажды, что он может подавиться.
— Я возмущен! — закричал Бутронца. — Вы войдите в мое положение! Я, как вам известно, принялся по предложению графа Барабанта-Алимонда за грандиозную картину…Граф просил меня изобразить ветхозаветную Сусанну…Я прошу ее, вот эту толстую немку, раздеться и стать мне на натуру, прошу с самого утра,
ползаю на коленях, выхожу из себя, а она не хочет! Вы войдите в мое положение! Могу ли я писать без натуры?
Неточные совпадения
На площади стало потише. Все внимательно следили за Пановым, а он
ползал по земле и целовал край колокола. Он и
на коленях был высок.
Рассказывая, он все время встряхивал головой, точно у него по енотовым волосам муха
ползала. Замолчав и пристально глядя в лицо Самгина, он одной рукой искал
на диване фляжку, другой поглаживал шею, а схватив фляжку, бросил ее
на колени Самгина.
Никогда, бывало, ее не ласкаю, а вдруг, как минутка-то наступит, — вдруг пред нею так весь и рассыплюсь,
на коленях ползаю, ножки целую и доведу ее всегда, всегда, — помню это как вот сейчас, — до этакого маленького такого смешка, рассыпчатого, звонкого, не громкого, нервного, особенного.
Несчастные рыдали и
ползали перед поселянами
на коленях, умоляя их освободить невинных.
На вопли женщин поселяне отвечали одно...
— Успокой ты мою душу, скажи… — молила она,
ползая за ним по избушке
на коленях. — Ведь я каждую ночь слышу, как ребеночек плачет… Я это сначала
на отца Гурия думала, а потом уж догадалась. Кононушко, братец, скажи только одно слово: ты его убил? Ах, нет, и не говори лучше, все равно не поверю… ни одному твоему слову не поверю, потому что вынял ты из меня душу.
По городу ходили новые больничные сплетни. Говорили, что некрасивая женщина поссорилась со смотрителем и этот будто бы
ползал перед нею
на коленях, прося прощения.
Он опустился
на колени у сестриных ног и положил голову
на ее
колени. Она ласкала и щекотала его. Миша смеялся,
ползая коленями по полу. Вдруг сестра отстранила его и пересела
на диван. Миша остался один. Он постоял немного
на коленях, вопросительно глядя
на сестру. Она уселась поудобнее, взяла книгу, словно читать, а сама посматривала
на брата.
— Феня… пожалей старика, который
ползает перед тобой
на коленях… — молил Гордей Евстратыч страстным задыхавшимся шепотом, хватая себя за горло, точно его что душило. — Погоди… не говори никому ни слова… Не хотел тебя обижать, Феня… прости старика!
— В том-то и дело, что не глупости, Феня… Ты теперь только то посуди, что в брагинском доме в этот год делалось, а потом-то что будет? Дальше-то и подумать страшно… Легко тебе будет смотреть, как брагинская семья будет делиться: старики врозь, сыновья врозь, снохи врозь. Нюшу столкают с рук за первого прощелыгу. Не они первые, не они последние. Думаешь, даром Гордей-то Евстратыч за тобой
на коленях ползал да слезами обливался? Я ведь все видела тогда… Не бери
на свою душу греха!..
В комнате Фени действительно весь пол был обложен полосами разного полотна, а она сама
ползала по нему
на коленях с выкройкой в одной руке и с ножницами в другой. Зотушка полюбовался
на молодую хозяйку, положил свою котомку в уголок, снял сапоги и тоже примостился к разложенному полотну.
Дверь в комнату хозяина была не притворена, голоса звучали ясно. Мелкий дождь тихо пел за окном слезливую песню. По крыше
ползал ветер; как большая, бесприютная птица, утомлённая непогодой, он вздыхал, мягко касаясь мокрыми крыльями стёкол окна. Мальчик сел
на постели, обнял
колени руками и, вздрагивая, слушал...
Статский советник Цицеронов-Гравианский — по духовному ведомству служит —
на коленях ползал, чтоб к нему в гувернантки пошла — не захотела!
На окраине сада, под старой ветвистой яблоней, стояла крестьянская девка и жевала; подле нее
на коленях ползал молодой широкоплечий парень и собирал
на земле сбитые ветром яблоки; незрелые он бросал в кусты, а спелые любовно подносил
на широкой серой ладони своей Дульцинее. Дульцинея, по-видимому, не боялась за свой желудок и ела яблочки не переставая и с большим аппетитом, а парень,
ползая и собирая, совершенно забыл про себя и имел в виду исключительно одну только Дульцинею.
В шестой раз, когда я, угоревши от любви,
ползал перед ней
на коленях и просил руки, как милостыни, она согласилась…
Быть может, в ночных грезах своих она уже не раз
на коленях ползала к этим каменным ступеням, лобызала их жарким лобзанием, чувствуя себя недостойной войти в святилище…